Конец лыжного сезона

Как тут не вспомнить начало сезона прошлого. Тогда я решил, что негоже кататься основываясь лишь на объяснениях приятелей, а надо бы взять урок у профессионала. Нуте-с, сдал я детей в их детскую школу, а сам поехал кататься, т.к. у меня до начала урока было часа два. Покатался неплохо, сначала по зеленым  горкам, а птом и по синим, ни разу не упал даже.

Прихожу на урок. Нас строят на улице и предлагают съехать метров 20 по очень пологому склону. Сортировка, значит. Ну, думаю, надо хоть оттолкнуться посильнее, а то и двух раз на таком расстоянии не успею повернуть... Оттолкнулся так, что чуть не упал, да еще едва в инструкторшу не впилился. Все проехали, и инструкторша стала разделять народ на подгруппы. Крутые налево, чайники направо. А вот вы, мистер, пойдите лучше с детьми на игрушечный склон на полчасика, а там посмотрим. Обижаюсь, конечно. Как мол так, я тут без всякого инструктажа не слабо езжу, а ты меня на гору не пускаешь. Не, говорит, не могу, я в тебе не уверена. Начинаю звереть. Я, блин, тебе деньги плачу не для того, чтоб ты уверена была, а чтоб ты меня учила! Нет и всё тут. Послал я её далече, пошел было ругаться, но деньги мне вернули без спора, хотя теоретически и не должны были. И пошел учить сам себя.

Помню хорошо, как к концу каждого спуска я приезжал весь потный и на трясущихся ногах. Помню как страшно было выходить на черные горки, чтоб от друзей не отстать. А теперь, гляди-ка, и на двух ромбиках не последний человек, и не бздю ни грамма, и детям своим, несмотря на все их лыжные школы пока еще фору дам. Есть еще порох в пороховницах!

Paradise Now

Врага надо знать в лицо. Это, видимо, самое простое объяснение тому, что мы решили посмотреть этот фильм, недавно вышедший на DVD. Не то чтоб мы смотрим все фильмы такого сорта, и даже не все пропалестинские фильмы, которые получают награды в Каннах (там это, кажется, едва ли не ежегодный ритуал). Но "Paradise Now" едва не получил "Оскар", что уже совсем другое дело, учитывая кто там судьи.

Фильм оказался совсем не таким, как можно было ожидать. Нет никакой анти-израильской пропаганды. Собственно, и Израиля как такового в кадре нет. Есть два крайне враждебных обмена взглядами на проходных пунктах, один вид Тель-Авивских небоскребов и один снимок отдыхающей у моря публики - несомненно поданные исключительно для контраста с мрачными улицами Наблуса. Это всё, если не считать последний кадр, но то - особая статья.

Нет там и пропаганды самоубийственных взрывов как метода борьбы с оккупацией. Главные герои несколько раз повторяют свои аргументы, но звучат немножко как заигранная пластинка; такое впечатление, что они сами себе до конца не верят. Если говорить об авторских симпатиях и антипатиях, то первые в наибольшей мере принадлежат девушке (судя по всему дочери самоубийцы), которая отрицает терроризм, а последние - лидерам террористам, организаторам взрывов. Пресловутые 12 девственниц не упомянуты, но автор нашел другие способы выразить свой сарказм и неприятие религиозной составляющей идеологии интифады.

Наиболее спорный момент (он же и основная тема фильма) - гуманизация главных героев-бомбистов. Обе роли прекрасно сыграны, особенно центральный персонаж Саид (Kais Nashef). Режиссер показывает не тупых животных, замороченных пропагандой и задыхающихся от ненависти, а нормальных живых людей, которые находятся в тупике, из которого не видят другого выхода. Они не могут примириться с унижением военных поражений от Израиля и последующей оккупации, принципиально не видят никакой другой возможности восстановить утраченное чувство собственного достоинства. Автор мудро избежал соблазна пуститься в длинные политические дебаты, исторические экскурсы или этические дискурсы, сведя эти элементы до минимума. Вместо этого (пожалуй, ценой некоторой потери психологической достоверности) он прибег к более художественным средствам обоснования поступков героев в критические минуты (я имею в виду поведение Халеда). Последний кадр фильма - исключительно сильный. Без единого слова, или даже движения, сказано очень, очень много.

Так что же делать с нашумевшим интервью автора, где он говорил, что чуть ли сам готов пойти в смертники в любой момент? Ну, тут есть два варианта. Либо он испугался, что за такой фильм его могут пристрелить его собственные братья-арабы и решил малость отпиариться. Либо тот еврей, который дал ему деньги на фильм, поставил его в определенные рамки. В любом случае, "Paradise Now" , IMHO, куда более значительное событие, чем недавнее выступление сирийской эмигрантки Dr. Wafa Sultan, которое недавно наделало столько шума (см. NY Times, March 11, 2006, сейчас уже только за деньги).

(Что-то мне трудно стало писать такого рода тексты по-русски. Пожалуй, переведу и отправлю свои сва цента в Netflix, если найду время.)